Ортопед-стоматолог Андрей Борисович работал в частной клинике на окраине города уже пятнадцать лет. За это время через его руки прошли тысячи пациентов, но каждый новый случай оставался уникальным, потому что ротовая полость — это зеркало всей жизни человека. По состоянию зубов можно было определить, в каком районе человек вырос, чем болел в детстве, курил ли, пил ли кофе литрами, боялся ли стоматологов или ходил на профилактику раз в полгода. Но самое сложное в работе имплантолога — это не техническая сторона, а психологическая.
Первым пациентом в этот вторник оказался мужчина лет пятидесяти пяти, крепкий, с сединой на висках и тяжелым взглядом. Он пришел с направлением от терапевта: полная адентия верхней челюсти, частичная — нижней. Зубов почти не осталось, даже жевать нормально не мог, худел и злился на весь мир. Врач посмотрел снимки — атрофия костной ткани была значительной, особенно в боковых отделах. Стандартная имплантация здесь не пройдет: не хватит объема кости, чтобы зафиксировать импланты.
— Вам нужен синус-лифтинг, — сказал Андрей Борисович, показывая на снимок. — Подъем дна гайморовой пазухи и костная пластика. Это обязательный этап, если мы хотим поставить импланты в боковые отделы верхней челюсти. Без этого импланты просто некуда вкручивать.
Пациент помрачнел еще сильнее. Синус-лифтинг — это звучало страшно. Рассечение, поднятие пазухи, введение костного материала, заживление несколько месяцев, потом еще имплантация, потом протезирование. В общей сложности — год работы как минимум.
— А без этого никак? — спросил мужчина.
— Можно скуловые импланты, — ответил врач. — Zygoma. Они длиннее, фиксируются в скуловой кости, минуя верхнюю челюсть. Там кость плотная, ее достаточно. Операция сложнее, но для пациента — быстрее. Заживление такое же, но синус-лифтинг не нужен. Однако и цена выше.
Мужчина задумался. Цена была важна. Он не бедствовал, но и лишних денег не имел. Андрей Борисович понимал это и честно расписал оба варианта: стандартный с синус-лифтингом — дешевле, но дольше и травматичнее; скуловые импланты — дороже, но быстрее и с меньшим количеством операций. Пациент выбрал первый вариант — решил сэкономить. Врач пожал плечами: решение пациента есть решение пациента, главное — чтобы он понимал последствия.
Вторым пришел молодой человек лет тридцати, с одним отсутствующим зубом — шестеркой на нижней челюсти. Банальный случай, но с подвохом. На снимке врач увидел, что соседние зубы уже леченые, с пломбами, и один из них — с подозрением на воспаление в корневом канале. Если воспаление подтвердится, мост ставить нельзя — инфекция перейдет на имплант.
— Я бы рекомендовал одиночный имплант, — сказал Андрей Борисович. — Удаляем остатки корня, ставим имплант, через четыре месяца — коронку. Соседние зубы не трогаем, они здоровы, зачем их обтачивать.
Пациент удивился: ему в соседней клинике предлагали мост за три дня. Дешево и быстро. Врач объяснил, что мост — это устаревшая технология, которая требует обточки двух здоровых зубов. Они будут ослаблены, под мостом начнет скапливаться налет, разовьется кариес — и через пять-семь лет мост придется менять, а зубы под ним — лечить или удалять. Имплант стоит дороже сейчас, но в долгосрочной перспективе окупается сторицей: он не трогает соседние зубы, служит двадцать-тридцать лет, а то и всю жизнь при хорошем уходе.
Молодой человек согласился, хотя видно было, что сумма его смущает. Онлайн-рассрочка, которую предложила администратор клиники, решила вопрос. Назначили операцию на пятницу.
Третьей пришла женщина лет сорока, учительница начальных классов. У нее отсутствовали два зуба на верхней челюсти — ситуация давняя, еще с институтских времен, когда удалили по кариесу и так и не поставили протез. Соседние зубы сместились, прикус изменился, появились морщины вокруг рта — губы западали, потому что не было опоры. Женщина стеснялась улыбаться, фотографироваться, общаться с родителями учеников.
— Я хочу, чтобы было красиво, — сказала она. — Но я боюсь боли. У меня низкий болевой порог, я даже уколов боюсь.
Андрей Борисович улыбнулся. За пятнадцать лет он привык к страху пациентов. Имплантация — это хирургическая операция, пусть и миниатюрная. Человек боится, когда ему сверлят кость, это нормально. Но современная анестезия делает процедуру безболезненной, если врач знает, как работать.
— Мы сделаем седацию, — предложил он. — Легкий наркоз, вы будете спать всю операцию. Проснетесь — уже с имплантами. Никакой боли, никакого страха.
Женщина выдохнула и согласилась. Андрей Борисович сделал пометку в карте: нужна консультация анестезиолога, анализы крови, ЭКГ. Седация — это безопасно, но подготовка нужна серьезная. Он никогда не рисковал с наркозом.
Операции в этот день были несложные. Два импланта на нижнюю челюсть пациенту с диабетом второго типа — сахарный диабет замедлял заживление, но не был противопоказанием при компенсации. Один имплант на верхнюю челюсть женщине с тонкой костью — пришлось использовать импланты малого диаметра и делать костную пластику. Все прошло штатно, без осложнений. Пациенты ушли с памятками, с назначенными датами контрольных осмотров, с таблетками антибиотиков и обезболивающего.
Когда последний пациент покинул кабинет, Андрей Борисович сел за стол и открыл истории болезней на завтра. Завтра будет сложный случай: полная реконструкция челюсти пациенту после онкологии. Кость восстанавливали с помощью аутотрансплантата из ребра, прошло полгода, теперь нужно ставить импланты. Он знал, что идти придется вслепую — топография кости изменена, нервные окончания смещены, риск повреждения нижнечелюстного нерва велик. Но если все получится, пациент снова сможет жевать, улыбаться, жить нормально.
Врач убрал документы в сейф, выключил компьютер и пошел к выходу. В коридоре пахло антисептиком и полимерными материалами для слепков — знакомый запах, запах его жизни. Регистратор кивнула на прощание, охранник открыл дверь. Андрей Борисович вышел на улицу, вдохнул вечерний воздух и подумал о том, что завтра он снова будет делать то, что умеет лучше всего: возвращать людям возможность улыбаться. Это не лечит душу, но сильно облегчает жизнь.